Забагато літер
Sep. 5th, 2009 07:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yitnaechaniДідько. Попередній пост з усіма текстиками виявився занадто довгим, ЖЖ його не пропустив, і довелося його порізати.
Слідство у справі сосницького козака Степанця Михайленка та сотника Павла Омеляновича про ніби безпідставні докори останньому за надужиття владою. 6 лютого 1710.
Року тысяча сѣмъсотъ десятого:, мс͠ця февруарія, шестого дня.
На урадѣ Сосницкого передо мною, судією полковимъ чернѣговским, при бытности особъ многихъ, ставши, панъ Павелъ Омеляновичъ, сотникъ сосницкии, скаржилъся жалостне на Степанъця Михайленка, жителя также сосницкого, таковим способомъ словесно выражаючи же тотъ Степанець не тилко непоеднокротне важится ему, пану сотникови, безчестними словами безвинне, на чест нагоняти, лечъ его жъ особливе лож нимъ, а нецнотливимъ свои̇̑мъ уданемъ, у его мл͠сти пана полковника до гнѣву и неласки приводити. Яко жъ недавно, прошлого часу о под часъ бытности его панской, въ маетности своей Орловцѣ, публичне въ очах самаго его мл͠сти пана полковника з тим одозвалъся, удаючи за рѣчъ правдивую, же якобы панъ сотникъ сосницкий, на своемъ урядѣ зостаючи, не якъ належимо лечъ надмѣру поступаетъ, а іменно не допускаетъ людей укрывжоних до суду полкового Чернѣговского. И хто бы през вырокъ его, сотницкий, мѣлъ з жалобою доехати въ Чернѣговъ, того за поворотомъ одтоль нещадно велить кіямі, и без всякой уваги забывати:. В чомъ крывду свою пред урядомъ обявляючи, просилъ усиловне, абы Степанецъ Михайленъко своего опачного удання доводилъ явними доводамі, ведлугъ таковои̇̑ предложеннои скарги пана сотника.
Когда его, Степанця мененного, принуждалем не разъ, абы ставилъ конечне до своеи̇̑ рѣчи вѣдомихъ собѣ доводчиковъ, онъ, не могучи іначей (ѡтвѣту учинити, повторалъ тии̇̑ слова: «Я зъ паномъ стоникомъ будучи въ Орловцѣ, якъ прощеніе од его получилем, так болшъ уже не мѣю намѣренія з оним жадного заводу чинити, и нѣ в якой рѣчи не готовъ доводити,». И франтовскими свои̇̑ми уклонами, а змішленною пріязню, ркомо добрим себе пріятелемъ показовалъ // до другого дня.
Кгди зась на день завтрешний, презентовалемъ, термѣну его мл͠сти пана полковника, данную мнѣ при ѡтъездѣ моемъ зъ Глухова, повторе цедулу, писанную зъ Орловки, з такимъ росказаннем виразним, (абымъ за прибыттемъ Степанцевымъ до Сосницѣ, велѣлъ стати ему перед себе, и досконале заводъ его зъ паном сотником сосницкимъ зърозумѣвши належите разсудити, и выну на, ком доведется, доправити), повторе приказалем Степанцеви, абы конечне свои̇̑хъ договоровъ, орловскихъ, заданнихъ пану сотникови, не свои̇̑ми голимы словами, лечъ якими колвекъ особами старался поправити.
Въспомнѣлъ теди Василя Куриленка, ктитора пречиского загребелного, которого з росказанъя пана сотника выбито кіями.
Того призвавши перед себе, допрошовалем причини, для якои бы причини велѣлъ его, Василя, скарати.
Одповидѣлъ, же, мовитъ, «не знаю, за що мене быто», А потім намѣнилъ нѣякуюс траву, на потребу церковную укошенную;.
И такъ Степанецъ без доводу зосталъ въ своей змышленной на пана сотника справѣ, бо потим питалем пана сотника там же, для чого би мѣлъ карати того ктитора кііовимъ побоемъ.
Отвѣтовалъ такъ панъ сотникъ: «Любо, — мовить, — скаралем я сего члв͠ка, однакъ то учинилем не без вѣдома пана Кгрембецкого, на тот час бывшого полковника наказного въ Чернѣговѣ, котрий злецилъ мнѣ листовне, и през умыслного своего посланного, абимъ, учинивши розискъ въ заводіѣ ктитора, зъ чс͠тными свщ͠ениками,— ѡтцемъ Петром, савинъским, и з отцемъ Симеономъ, сосницкимъ - якъ належит, скаралъ вынного». О чомъ и цедулу пана Кгрембецкого до его писанную, подавалъ на судѣ до прочитаня. //
Выслухавши теди з прітомними особами обои̇̑хъ сторонъ, жалубчои т обжалованнои, споровъ, зрозумѣлемъ, якъ прежнимъ безчестиемъ, и фаллшивим уданемъ, Степанцевимъ, потимъ двокротним спотвраенъемъ, пана сотника быти укривжоного, так Степанця в том проступном, вынного, и годного подлѣгати караню правъному. Zачимъ, стосуючися до права, въ статутѣ Великого кнз͠ства Литовского описаном, zа безчестіе наказую, абы Степанецъ Михаиловичъ зъ особами годними, перепросивши пана сотника, публѣчне учинилъ ревокацію, ведлугъ артикулу двадцят осмого, въ роздѣлѣ третом, за уданъе, и потвар двокротную zаплатилъ копъ дванадцет, ведлугъ артикулу сто пятого, в роздѣлѣ четвертом, выкладъ правний ему жъ, пану сотниковѣ, пополнилъ, и выну, должную на полковии уряд, сполна уистилъ, моццю сего декрету.
Писанъ на врядѣ Сосницком, року и дня вишъ писанного.
Іван Трызнич, судія полковыи чернѣговъскій. //
Декретъ о Степанцу Михаиленку, жителеви сосницкомъ, выданый.
Року тысяча сѣмъсотъ десятого:, мс͠ця февруарія, шестого дня.
На урадѣ Сосницкого передо мною, судією полковимъ чернѣговским, при бытности особъ многихъ, ставши, панъ Павелъ Омеляновичъ, сотникъ сосницкии, скаржилъся жалостне на Степанъця Михайленка, жителя также сосницкого, таковим способомъ словесно выражаючи же тотъ Степанець не тилко непоеднокротне важится ему, пану сотникови, безчестними словами безвинне, на чест нагоняти, лечъ его жъ особливе лож нимъ, а нецнотливимъ свои̇̑мъ уданемъ, у его мл͠сти пана полковника до гнѣву и неласки приводити. Яко жъ недавно, прошлого часу о под часъ бытности его панской, въ маетности своей Орловцѣ, публичне въ очах самаго его мл͠сти пана полковника з тим одозвалъся, удаючи за рѣчъ правдивую, же якобы панъ сотникъ сосницкий, на своемъ урядѣ зостаючи, не якъ належимо лечъ надмѣру поступаетъ, а іменно не допускаетъ людей укрывжоних до суду полкового Чернѣговского. И хто бы през вырокъ его, сотницкий, мѣлъ з жалобою доехати въ Чернѣговъ, того за поворотомъ одтоль нещадно велить кіямі, и без всякой уваги забывати:. В чомъ крывду свою пред урядомъ обявляючи, просилъ усиловне, абы Степанецъ Михайленъко своего опачного удання доводилъ явними доводамі, ведлугъ таковои̇̑ предложеннои скарги пана сотника.
Когда его, Степанця мененного, принуждалем не разъ, абы ставилъ конечне до своеи̇̑ рѣчи вѣдомихъ собѣ доводчиковъ, онъ, не могучи іначей (ѡтвѣту учинити, повторалъ тии̇̑ слова: «Я зъ паномъ стоникомъ будучи въ Орловцѣ, якъ прощеніе од его получилем, так болшъ уже не мѣю намѣренія з оним жадного заводу чинити, и нѣ в якой рѣчи не готовъ доводити,». И франтовскими свои̇̑ми уклонами, а змішленною пріязню, ркомо добрим себе пріятелемъ показовалъ // до другого дня.
Кгди зась на день завтрешний, презентовалемъ, термѣну его мл͠сти пана полковника, данную мнѣ при ѡтъездѣ моемъ зъ Глухова, повторе цедулу, писанную зъ Орловки, з такимъ росказаннем виразним, (абымъ за прибыттемъ Степанцевымъ до Сосницѣ, велѣлъ стати ему перед себе, и досконале заводъ его зъ паном сотником сосницкимъ зърозумѣвши належите разсудити, и выну на, ком доведется, доправити), повторе приказалем Степанцеви, абы конечне свои̇̑хъ договоровъ, орловскихъ, заданнихъ пану сотникови, не свои̇̑ми голимы словами, лечъ якими колвекъ особами старался поправити.
Въспомнѣлъ теди Василя Куриленка, ктитора пречиского загребелного, которого з росказанъя пана сотника выбито кіями.
Того призвавши перед себе, допрошовалем причини, для якои бы причини велѣлъ его, Василя, скарати.
Одповидѣлъ, же, мовитъ, «не знаю, за що мене быто», А потім намѣнилъ нѣякуюс траву, на потребу церковную укошенную;.
И такъ Степанецъ без доводу зосталъ въ своей змышленной на пана сотника справѣ, бо потим питалем пана сотника там же, для чого би мѣлъ карати того ктитора кііовимъ побоемъ.
Отвѣтовалъ такъ панъ сотникъ: «Любо, — мовить, — скаралем я сего члв͠ка, однакъ то учинилем не без вѣдома пана Кгрембецкого, на тот час бывшого полковника наказного въ Чернѣговѣ, котрий злецилъ мнѣ листовне, и през умыслного своего посланного, абимъ, учинивши розискъ въ заводіѣ ктитора, зъ чс͠тными свщ͠ениками,— ѡтцемъ Петром, савинъским, и з отцемъ Симеономъ, сосницкимъ - якъ належит, скаралъ вынного». О чомъ и цедулу пана Кгрембецкого до его писанную, подавалъ на судѣ до прочитаня. //
Выслухавши теди з прітомними особами обои̇̑хъ сторонъ, жалубчои т обжалованнои, споровъ, зрозумѣлемъ, якъ прежнимъ безчестиемъ, и фаллшивим уданемъ, Степанцевимъ, потимъ двокротним спотвраенъемъ, пана сотника быти укривжоного, так Степанця в том проступном, вынного, и годного подлѣгати караню правъному. Zачимъ, стосуючися до права, въ статутѣ Великого кнз͠ства Литовского описаном, zа безчестіе наказую, абы Степанецъ Михаиловичъ зъ особами годними, перепросивши пана сотника, публѣчне учинилъ ревокацію, ведлугъ артикулу двадцят осмого, въ роздѣлѣ третом, за уданъе, и потвар двокротную zаплатилъ копъ дванадцет, ведлугъ артикулу сто пятого, в роздѣлѣ четвертом, выкладъ правний ему жъ, пану сотниковѣ, пополнилъ, и выну, должную на полковии уряд, сполна уистилъ, моццю сего декрету.
Писанъ на врядѣ Сосницком, року и дня вишъ писанного.
Іван Трызнич, судія полковыи чернѣговъскій. //
Декретъ о Степанцу Михаиленку, жителеви сосницкомъ, выданый.
Слідство у справі циган села Юсківців Семена і Мар'ї, що поширювали фальшиві гроші, вироблені жителем села Олександрівки Олексою Кучером, названим братом Семена. 3 січня 1733.
1733 году, генвара 3: дня.
Присланніе зъ села Юсковець до ратуши Лукомской Семен, цигань, из женою его Марею, въ ѡной ратуши допрошивани.
А в допросѣ своемъ Маръя, циганка, показала, иж ѡна, Маря, Иванова, циганова, дочъ, ішла замуж мужа своего Семена у селѣ Вишъшомъ Булатцѣ, скоро по шведскол году, и живеть зъ нимъ до сихъ поръ:. И когда стояли ѡни у селѣ Алеѯандровцѣ шатромъ, а якого году, того ѡна, циганка, не упомнить;, тогда мужъ еи̇̑ Семенъ зъ тамошнимъ алеѯандровъскимъ жителемъ Алеѯою Кучеремъ побратавъся на подпитку;. И въ прошломъ 1732 м году, у саміе жнива, когда случилось еи̇̑ мужу быть для зароботку въ той же Алеѯандровцѣ, тогди, пришовши до еи̇̑ мужа, помянутій названній его брать Кучер, и принесши залѣза, просилъ его ковадлечко нарадить, на которомъ би можна ему денги воровскіе робыть. Которого хотя муж еи̇̑ и не хотѣлъ того ему, Кучеру, ковадла робить, толко жъ ѡнъ, де Кучеръ, сказовалъ, что ему нарадивъ тамошній коваль алеѯандровскій Андрѣи, Кропивчишин зят, ножицѣ кричніе, «а ти якъ, де, минѣ не нарадишъ ковадла, то я, — мовиш, — тебе самого, жену и дѣтеи̇̑ твои̇̑хъ, где стрѣну, тамъ и побю». И нарадивши еи̇̑ мужъ тое ковадло, из села того Алеѯандровки до селъ Мацковецъ, Березняковъ, Засуля, и Вязовца для заробку пошолъ И воспятъ опослѣ жнивъ въ тое ж село Алеѯандровку пришовъ И стояли шатромъ противъ Василя Святченка. Куда пришовши, више реченній названій мужа еи̇̑ брать Кучер принесъ воровскихъ денегь у рабой синіой хустцѣ, яко талярей зъ десять, и показовалъ еи̇̑ мужу Семену. Которій и ѡна, Маря, видѣла. И пошовъ ѡнъ, Кучер, зъ тими ж грошъми до своего дому. Α впослѣ того у три днѣ, когда муж еи̇̑ ехалъ изъ села Алеѯандровки до села Юсковець, тогда тотъ Кучер у мужа еи̇̑ Семена бралъ молотокъ, мѣдь плескать, и велѣлъ еи̇̑ жъ мужу къ себѣ пріехать недель у двѣ или у три. И когда из Юсковець мужъ еи̇̑ до его, Кучера, пріехалъ, то ѡнъ, де, Кучер, далъ еи̇̑ мужу тихъ воровских денегъ, нимъ, Кучеремъ, робленних, десять копъ:. За которіе мѣлъ ему, Кучеру, коня албо клячъ купить. // Толко ж, не купивши, и тих денегъ на харчъ с таляра стративши, воспят помянутому Кучеру, пришовшому до его, цигана, у село Юсковцѣ, хотя и ѡтдавалъ, толко ж ѡнъ, Кучеръ, тогди их не взявши, сказовалъ: «Нехай, де, тутъ лежать. Я, — мовит,— удруге прійду возму,». И когда другимъ разомъ ѡнъ, Кучер, до еи̇̑ мужа пришовши, тіе свои̇̑ воровскіе денги·, у схованѣ у ихъ имѣючіеся, узялъ, и изъ украденои̇̑ ув олеѯандровскои̇̑ шинкарки Пазини мѣдной пошаговки ѡнъ, Кучеръ, на ковадлѣ мужа еи̇̑, цигана, и въ его циганской хатѣ воровскіи̇̑ денги робилъ. Зъ яких мужъ еи̇̑ Семенъ, циганъ, копеекъ съ пять ножицами ѡбрѣзалъ и пошолъ у сѣни ковалства роганъ А когда ѡнъ, Кучеръ, зробилъ тую пошаговку на воровскіе денги, тогда ѡнъ еи̇̑ Василь, у 12 лѣтъ, винявши два шматки из скринѣ мѣди тоеи̇̑, що муж еи̇̑ Семенъ ключи лютует, далъ ему, Кучеру. Α ѡнъ, узявши, из онои̇̑ денги поробилъ. И изливши зъ еи̇̑ мониста два срѣбнихъ гузики, ѡній роспустилъ зъ нѣкотороюс матерією и тіе денги побѣлилъ. С которих далъ ѡнъ, Кучер, ему, Семену, два таляри, еи̇̑, Маріи̇̑, одного таляра, и синамъ еи̇̑ двомъ за тое, що ув оконъ стерегли, якъ ѡнъ, Кучер, тіе гроши робилъ, полталяра. И ѡт них невѣдомо куда ѡнъ, Кучер, пошолъ. А ѡни тіе денги усѣ на харчъ потратили, за которіи̇̑ муку, пшоно, соль, хлѣбъ, и протчое въ томъ же селѣ куповали;.
К сему допросу, по прошенію Мари̇̑, циганки, Микита Недбайло руку приложилъ;.
Того ж више писанного году и числа вишше реченънои̇̑ Мари̇̑, циганки, мужикъ Семенъ, Дацковъ сн͠ъ, циганъ, допрошиванъ, а в допросѣ своем показалъ, что ѡнъ, Семенъ, женилъся скоро по шведскому году у селѣ Вишомъ Булатцѣ, и жилъ въ сотнѣ Лукомской, у селѣ Алеѯандровцѣ, зъ переходами, годовъ зъ десять И зазнавшися зъ тамошним олеѯандровскимъ жителем Алеѯою Кучеремъ, въ 1727 году, во премя своеи подпилости, побратался зъ нимъ. И пърошлого 1732 году, когда случилось ему, Семену, стоять шатромъ у помянутой // Алеѯандровцѣ , тогди по прошенію его, Кучера, нарадивъ ему коваделце, якобы коси клепат, у саміе жнива. И пошовши ѡнъ, циганъ, зъ тоеи̇̑ Алеѯандровки для прибитку на села Михновцѣ, Пятигорцѣ, Юсковцѣ, и въ протчіе, а потом воспятъ прибулъ въ тую ж Алеѯандровку, а якого числа, того ѡнъ, циганъ, не упомнитъ И стоялъ тамъ дній из чотири(. Тогди названии его братъ Кучер приходилъ до его, Семена, у шатер увечерѣ и приносивъ у хустцѣ грошей̇̑, якобы таляреи̇̑ зъ десят, воровских, Кучеромъ самимъ робленнихъ. Которіи̇̑ деньги тотъ Кучер на зъдобутокъ давалъ ему, Семену, толко ж ѡнъ, Семенъ, тогди их не взялъ И молотокъ ѡнъ, циганъ, невѣдомо на що ему, Кучеру, тогди давалъ И пошолъ ѡнъ же, Семенъ, ѡттуду, зъ Алеѯандровки, до села Юсковець. Ѡткуду воспят пріездилъ до него, Кучера, у село Алеѯандровку и възявъ у него тих воровскихъ денегъ шест копъ на збутокъ же. И когда ѡнъ, Алеѯа Кучеръ, перед Михайломъ, прошлого ж году, приходилъ до его, цигана, у Юсковцѣ, тогда ѡнъ, циганъ, зъ тихъ шести копъ пят копъ возвратил ему, Кучеру, а шосту копу тих воровских денегъ на харчъ истратилъ А възявши ѡнъ, Кучер, тѣ денги, пят копъ, пошолъ от него. И грошей у него въ тот часъ не робилъ, а когда сонъ, Кучеръ, другюиг разомъ до его, цигана, пришовъ, а якого имено числа, того сонъ, циганъ, не знаетъ. Тогди жилъ у него три днѣ и из украденной нимъ, Кучеромъ, у шинкарки алеѯандровской Пазини мѣдяной пошаговки гроши у его, циганомъ, нанятой хатѣ ѡнъ, Кучер, самъ без его, цигана, робилъ. А ѡнъ, Семенъ, циганъ, толко тих воровскихъ денегъ из шагъ нараженъними ножицями алеѯандровскимъ ковалемъ Андрѣемъ, Кропивчишинимъ зятемъ ѡбрѣзалъ И давши ѡнъ циганъ, ему срѣбнихъ два гузики на побѣлъ тих робленних копеекъ, зъ хати пошолъ А мѣди ему, Кучеру, ѡн, циганъ, самъ не давалъ, а далъ его, цигана, сн͠ъ Василь два шматки Зъ которои̇̑ ѡнъ, Алеѯа Кучер, гроши поробивши и побѣливши срѣбломъ, далъ ему, Семену, цигану, тих воровских денегъ два таляри, а жонѣ его Мари̇̑ таляр, и невѣдомо // куда от ихъ пошолъ. А сн͠амъ его за тое, что стерегли ув оконъ, якъ, ѡнъ, Кучеръ, тѣ денги робилъ, ничего не далъ И старшинѣ юсковской ѡнъ, Семенъ, циганъ, тимъ не ѡзнаймовалъ, что хвалився тотъ Кучеръ его самого, жену, и дѣтей его поколоть. На чомъ, де, ѡнъ, циган, пред помяпутимъ Кучеремъ н еказат того нѣкомѵ заприсягъ И за тіе три таляри денегъ у томъ же селѣ Юсковцях конямъ ѡвесъ, сѣно, и для себе пшоно, муку, и протчую харчъ куповалъ. А зоставшихся полчварта золотого тих же воровских денегъ, едучи зъ Юсковець до Пятигорець, загубилъ.
Къ сему допросу, но прошенію Семена, цигана, Антунъ Кондратовъ подписалъся.
Въ подлиних допросах написано:
Мартинъ Кодинець, сотникъ лукомскии.
Лаврѣнъ Кодинець, атаманъ городовии лукомскии
Въмѣсто войта Семена Ѡникіенка и бурмистра Харка Макаренка, по и̇̑хъ прошенію, Андрѣи Ставровскии подписался.
Писар лукомскии Ѳедоръ Хилчевскии подписалъся.
Лукомська сотена канцелярія
1733 году, генвара 3: дня.
Присланніе зъ села Юсковець до ратуши Лукомской Семен, цигань, из женою его Марею, въ ѡной ратуши допрошивани.
А в допросѣ своемъ Маръя, циганка, показала, иж ѡна, Маря, Иванова, циганова, дочъ, ішла замуж мужа своего Семена у селѣ Вишъшомъ Булатцѣ, скоро по шведскол году, и живеть зъ нимъ до сихъ поръ:. И когда стояли ѡни у селѣ Алеѯандровцѣ шатромъ, а якого году, того ѡна, циганка, не упомнить;, тогда мужъ еи̇̑ Семенъ зъ тамошнимъ алеѯандровъскимъ жителемъ Алеѯою Кучеремъ побратавъся на подпитку;. И въ прошломъ 1732 м году, у саміе жнива, когда случилось еи̇̑ мужу быть для зароботку въ той же Алеѯандровцѣ, тогди, пришовши до еи̇̑ мужа, помянутій названній его брать Кучер, и принесши залѣза, просилъ его ковадлечко нарадить, на которомъ би можна ему денги воровскіе робыть. Которого хотя муж еи̇̑ и не хотѣлъ того ему, Кучеру, ковадла робить, толко жъ ѡнъ, де Кучеръ, сказовалъ, что ему нарадивъ тамошній коваль алеѯандровскій Андрѣи, Кропивчишин зят, ножицѣ кричніе, «а ти якъ, де, минѣ не нарадишъ ковадла, то я, — мовиш, — тебе самого, жену и дѣтеи̇̑ твои̇̑хъ, где стрѣну, тамъ и побю». И нарадивши еи̇̑ мужъ тое ковадло, из села того Алеѯандровки до селъ Мацковецъ, Березняковъ, Засуля, и Вязовца для заробку пошолъ И воспятъ опослѣ жнивъ въ тое ж село Алеѯандровку пришовъ И стояли шатромъ противъ Василя Святченка. Куда пришовши, више реченній названій мужа еи̇̑ брать Кучер принесъ воровскихъ денегь у рабой синіой хустцѣ, яко талярей зъ десять, и показовалъ еи̇̑ мужу Семену. Которій и ѡна, Маря, видѣла. И пошовъ ѡнъ, Кучер, зъ тими ж грошъми до своего дому. Α впослѣ того у три днѣ, когда муж еи̇̑ ехалъ изъ села Алеѯандровки до села Юсковець, тогда тотъ Кучер у мужа еи̇̑ Семена бралъ молотокъ, мѣдь плескать, и велѣлъ еи̇̑ жъ мужу къ себѣ пріехать недель у двѣ или у три. И когда из Юсковець мужъ еи̇̑ до его, Кучера, пріехалъ, то ѡнъ, де, Кучер, далъ еи̇̑ мужу тихъ воровских денегъ, нимъ, Кучеремъ, робленних, десять копъ:. За которіе мѣлъ ему, Кучеру, коня албо клячъ купить. // Толко ж, не купивши, и тих денегъ на харчъ с таляра стративши, воспят помянутому Кучеру, пришовшому до его, цигана, у село Юсковцѣ, хотя и ѡтдавалъ, толко ж ѡнъ, Кучеръ, тогди их не взявши, сказовалъ: «Нехай, де, тутъ лежать. Я, — мовит,— удруге прійду возму,». И когда другимъ разомъ ѡнъ, Кучер, до еи̇̑ мужа пришовши, тіе свои̇̑ воровскіе денги·, у схованѣ у ихъ имѣючіеся, узялъ, и изъ украденои̇̑ ув олеѯандровскои̇̑ шинкарки Пазини мѣдной пошаговки ѡнъ, Кучеръ, на ковадлѣ мужа еи̇̑, цигана, и въ его циганской хатѣ воровскіи̇̑ денги робилъ. Зъ яких мужъ еи̇̑ Семенъ, циганъ, копеекъ съ пять ножицами ѡбрѣзалъ и пошолъ у сѣни ковалства роганъ А когда ѡнъ, Кучеръ, зробилъ тую пошаговку на воровскіе денги, тогда ѡнъ еи̇̑ Василь, у 12 лѣтъ, винявши два шматки из скринѣ мѣди тоеи̇̑, що муж еи̇̑ Семенъ ключи лютует, далъ ему, Кучеру. Α ѡнъ, узявши, из онои̇̑ денги поробилъ. И изливши зъ еи̇̑ мониста два срѣбнихъ гузики, ѡній роспустилъ зъ нѣкотороюс матерією и тіе денги побѣлилъ. С которих далъ ѡнъ, Кучер, ему, Семену, два таляри, еи̇̑, Маріи̇̑, одного таляра, и синамъ еи̇̑ двомъ за тое, що ув оконъ стерегли, якъ ѡнъ, Кучер, тіе гроши робилъ, полталяра. И ѡт них невѣдомо куда ѡнъ, Кучер, пошолъ. А ѡни тіе денги усѣ на харчъ потратили, за которіи̇̑ муку, пшоно, соль, хлѣбъ, и протчое въ томъ же селѣ куповали;.
К сему допросу, по прошенію Мари̇̑, циганки, Микита Недбайло руку приложилъ;.
Того ж више писанного году и числа вишше реченънои̇̑ Мари̇̑, циганки, мужикъ Семенъ, Дацковъ сн͠ъ, циганъ, допрошиванъ, а в допросѣ своем показалъ, что ѡнъ, Семенъ, женилъся скоро по шведскому году у селѣ Вишомъ Булатцѣ, и жилъ въ сотнѣ Лукомской, у селѣ Алеѯандровцѣ, зъ переходами, годовъ зъ десять И зазнавшися зъ тамошним олеѯандровскимъ жителем Алеѯою Кучеремъ, въ 1727 году, во премя своеи подпилости, побратался зъ нимъ. И пърошлого 1732 году, когда случилось ему, Семену, стоять шатромъ у помянутой // Алеѯандровцѣ , тогди по прошенію его, Кучера, нарадивъ ему коваделце, якобы коси клепат, у саміе жнива. И пошовши ѡнъ, циганъ, зъ тоеи̇̑ Алеѯандровки для прибитку на села Михновцѣ, Пятигорцѣ, Юсковцѣ, и въ протчіе, а потом воспятъ прибулъ въ тую ж Алеѯандровку, а якого числа, того ѡнъ, циганъ, не упомнитъ И стоялъ тамъ дній из чотири(. Тогди названии его братъ Кучер приходилъ до его, Семена, у шатер увечерѣ и приносивъ у хустцѣ грошей̇̑, якобы таляреи̇̑ зъ десят, воровских, Кучеромъ самимъ робленнихъ. Которіи̇̑ деньги тотъ Кучер на зъдобутокъ давалъ ему, Семену, толко ж ѡнъ, Семенъ, тогди их не взялъ И молотокъ ѡнъ, циганъ, невѣдомо на що ему, Кучеру, тогди давалъ И пошолъ ѡнъ же, Семенъ, ѡттуду, зъ Алеѯандровки, до села Юсковець. Ѡткуду воспят пріездилъ до него, Кучера, у село Алеѯандровку и възявъ у него тих воровскихъ денегъ шест копъ на збутокъ же. И когда ѡнъ, Алеѯа Кучеръ, перед Михайломъ, прошлого ж году, приходилъ до его, цигана, у Юсковцѣ, тогда ѡнъ, циганъ, зъ тихъ шести копъ пят копъ возвратил ему, Кучеру, а шосту копу тих воровских денегъ на харчъ истратилъ А възявши ѡнъ, Кучер, тѣ денги, пят копъ, пошолъ от него. И грошей у него въ тот часъ не робилъ, а когда сонъ, Кучеръ, другюиг разомъ до его, цигана, пришовъ, а якого имено числа, того сонъ, циганъ, не знаетъ. Тогди жилъ у него три днѣ и из украденной нимъ, Кучеромъ, у шинкарки алеѯандровской Пазини мѣдяной пошаговки гроши у его, циганомъ, нанятой хатѣ ѡнъ, Кучер, самъ без его, цигана, робилъ. А ѡнъ, Семенъ, циганъ, толко тих воровскихъ денегъ из шагъ нараженъними ножицями алеѯандровскимъ ковалемъ Андрѣемъ, Кропивчишинимъ зятемъ ѡбрѣзалъ И давши ѡнъ циганъ, ему срѣбнихъ два гузики на побѣлъ тих робленних копеекъ, зъ хати пошолъ А мѣди ему, Кучеру, ѡн, циганъ, самъ не давалъ, а далъ его, цигана, сн͠ъ Василь два шматки Зъ которои̇̑ ѡнъ, Алеѯа Кучер, гроши поробивши и побѣливши срѣбломъ, далъ ему, Семену, цигану, тих воровских денегъ два таляри, а жонѣ его Мари̇̑ таляр, и невѣдомо // куда от ихъ пошолъ. А сн͠амъ его за тое, что стерегли ув оконъ, якъ, ѡнъ, Кучеръ, тѣ денги робилъ, ничего не далъ И старшинѣ юсковской ѡнъ, Семенъ, циганъ, тимъ не ѡзнаймовалъ, что хвалився тотъ Кучеръ его самого, жену, и дѣтей его поколоть. На чомъ, де, ѡнъ, циган, пред помяпутимъ Кучеремъ н еказат того нѣкомѵ заприсягъ И за тіе три таляри денегъ у томъ же селѣ Юсковцях конямъ ѡвесъ, сѣно, и для себе пшоно, муку, и протчую харчъ куповалъ. А зоставшихся полчварта золотого тих же воровских денегъ, едучи зъ Юсковець до Пятигорець, загубилъ.
Къ сему допросу, но прошенію Семена, цигана, Антунъ Кондратовъ подписалъся.
Въ подлиних допросах написано:
Мартинъ Кодинець, сотникъ лукомскии.
Лаврѣнъ Кодинець, атаманъ городовии лукомскии
Въмѣсто войта Семена Ѡникіенка и бурмистра Харка Макаренка, по и̇̑хъ прошенію, Андрѣи Ставровскии подписался.
Писар лукомскии Ѳедоръ Хилчевскии подписалъся.
Реєстра витрат на пошиття і оздоблення сотенної корогви та прапора. 1732.
1732 году.
Про память.
На короговъ штофу купили шест локотъ, по полшоста золотого. Шовку за гривню взяли. До тоей же корогви на лиштви штофу взяли три локтѣ, тожъ по полшоста золотого. Ітого 10 ру.
На прапѣръ взяли штофу понсового три локтѣ, по два таляри. А на лиштви бѣлого штову чтири локтѣ, по рублю зъ гривною. Ітого 8 ру.
Всѣхъ грошей 18 ру.
Золота купилъ Петро, маляр, на короговъ и на прапѣръ: чтири книги, цѣною книга по три копи, ѧ свои̇̑ денги далъ. Срѣбра такожъ книжокъ четири, купили, книжка по полталяра. На тясомъку до прапера далемъ полталяра. Ітого мои̇̑хъ видалемъ уже денегъ 7 ру. 50 к.
Еще жъ маляру далемъ свои̇̑х в задатокъ два рубля. Еще рубля далемъ ему жъ, що Паценко з Назаренкомъ Маѯимомъ по копѣ дали. Атаманъ маляру далъ два таляри, а горѣлки за два золотіи̇̑ в зачотъ на роботу. // Ітого маляръ уже забралъ: чтири рублі съ таляремъ.
А мои̇̑хъ вийшло грошей 9 ру. 50 к.
Такій подленній памятній реестръ к себѣ принялъ и расписался сотникъ лохвицкій Васил Стефановъ.
Лохвицька сотенна канцелярія
Любенського полку
1732 году.
Про память.
На короговъ штофу купили шест локотъ, по полшоста золотого. Шовку за гривню взяли. До тоей же корогви на лиштви штофу взяли три локтѣ, тожъ по полшоста золотого. Ітого 10 ру.
На прапѣръ взяли штофу понсового три локтѣ, по два таляри. А на лиштви бѣлого штову чтири локтѣ, по рублю зъ гривною. Ітого 8 ру.
Всѣхъ грошей 18 ру.
Золота купилъ Петро, маляр, на короговъ и на прапѣръ: чтири книги, цѣною книга по три копи, ѧ свои̇̑ денги далъ. Срѣбра такожъ книжокъ четири, купили, книжка по полталяра. На тясомъку до прапера далемъ полталяра. Ітого мои̇̑хъ видалемъ уже денегъ 7 ру. 50 к.
Еще жъ маляру далемъ свои̇̑х в задатокъ два рубля. Еще рубля далемъ ему жъ, що Паценко з Назаренкомъ Маѯимомъ по копѣ дали. Атаманъ маляру далъ два таляри, а горѣлки за два золотіи̇̑ в зачотъ на роботу. // Ітого маляръ уже забралъ: чтири рублі съ таляремъ.
А мои̇̑хъ вийшло грошей 9 ру. 50 к.
Такій подленній памятній реестръ к себѣ принялъ и расписался сотникъ лохвицкій Васил Стефановъ.
